Неточные совпадения
Тут являлось даже несколько более того, о чем он
мечтал: явилась девушка гордая, характерная, добродетельная, воспитанием и развитием выше его (он чувствовал это), и такое-то существо будет рабски благодарно ему
всю жизнь за его подвиг и благоговейно уничтожится перед ним, а он-то будет безгранично и всецело владычествовать!..
И выходит в результате, что
всё на одну только кладку кирпичиков да на расположение коридоров и комнат в фаланстере [Фаланстеры — дворцы-общежития, о которых
мечтал в своей утопии Ш. Фурье, французский социалист-утопист.] свели! фаланстера-то и готова, да натура-то у вас для фаланстеры еще не готова,
жизни хочет, жизненного процесса еще не завершила, рано на кладбище!
— Где же идеал
жизни, по-твоему? Что ж не обломовщина? — без увлечения, робко спросил он. — Разве не
все добиваются того же, о чем я
мечтаю? Помилуй! — прибавил он смелее. — Да цель
всей вашей беготни, страстей, войн, торговли и политики разве не выделка покоя, не стремление к этому идеалу утраченного рая?
Населилось воображение мальчика странными призраками; боязнь и тоска засели надолго, может быть навсегда, в душу. Он печально озирается вокруг и
все видит в
жизни вред, беду,
все мечтает о той волшебной стороне, где нет зла, хлопот, печалей, где живет Милитриса Кирбитьевна, где так хорошо кормят и одевают даром…
В разговоре она не
мечтает и не умничает: у ней, кажется, проведена в голове строгая черта, за которую ум не переходил никогда. По
всему видно было, что чувство, всякая симпатия, не исключая и любви, входят или входили в ее
жизнь наравне с прочими элементами, тогда как у других женщин сразу увидишь, что любовь, если не на деле, то на словах, участвует во
всех вопросах
жизни и что
все остальное входит стороной, настолько, насколько остается простора от любви.
Мало-помалу впечатление его изгладилось, и он опять с трепетом счастья смотрел на Ольгу наедине, слушал, с подавленными слезами восторга, ее пение при
всех и, приезжая домой, ложился, без ведома Ольги, на диван, но ложился не спать, не лежать мертвой колодой, а
мечтать о ней, играть мысленно в счастье и волноваться, заглядывая в будущую перспективу своей домашней, мирной
жизни, где будет сиять Ольга, — и
все засияет около нее.
Когда он увидал
всё это, на него нашло на минуту сомнение в возможности устроить ту новую
жизнь, о которой он
мечтал дорогой.
Дом был большой, старинный, и Левин, хотя жил один, но топил и занимал
весь дом. Он знал, что это было глупо, знал, что это даже нехорошо и противно его теперешним новым планам, но дом этот был целый мир для Левина. Это был мир, в котором жили и умерли его отец и мать. Они жили тою
жизнью, которая для Левина казалась идеалом всякого совершенства и которую он
мечтал возобновить с своею женой, с своею семьей.
— Может быть, конечно, что это у нас от всесильной тоски по справедливости, ведь, знаете, даже воры о справедливости
мечтают, да и
все вообще в тоске по какой-нибудь другой
жизни, отчего у нас и пьянство и распутство. Однако же, уверяю вас, Варвара Кирилловна, многие притворяются, сукиновы дети! Ведь я же знаю. Например — преступники…
Видишь: предположи, что нашелся хотя один из
всех этих желающих одних только материальных и грязных благ — хоть один только такой, как мой старик инквизитор, который сам ел коренья в пустыне и бесновался, побеждая плоть свою, чтобы сделать себя свободным и совершенным, но однако же,
всю жизнь свою любивший человечество и вдруг прозревший и увидавший, что невелико нравственное блаженство достигнуть совершенства воли с тем, чтобы в то же время убедиться, что миллионы остальных существ Божиих остались устроенными лишь в насмешку, что никогда не в силах они будут справиться со своею свободой, что из жалких бунтовщиков никогда не выйдет великанов для завершения башни, что не для таких гусей великий идеалист
мечтал о своей гармонии.
«Да, артист не должен пускать корней и привязываться безвозвратно, —
мечтал он в забытьи, как в бреду. — Пусть он любит, страдает, платит
все человеческие дани… но пусть никогда не упадет под бременем их, но расторгнет эти узы, встанет бодр, бесстрастен, силен и творит: и пустыню, и каменья, и наполнит их
жизнью и покажет людям — как они живут, любят, страдают, блаженствуют и умирают… Зачем художник послан в мир!..»
Все юношество кипело около него
жизнью, строя великолепные планы будущего; один он не
мечтал, не играл ни в полководцы, ни в сочинители, а говорил одно: «Буду учителем в провин — ции», — считая это скромное назначение своим призванием.
…Две молодые девушки (Саша была постарше) вставали рано по утрам, когда
все в доме еще спало, читали Евангелие и молились, выходя на двор, под чистым небом. Они молились о княгине, о компаньонке, просили бога раскрыть их души; выдумывали себе испытания, не ели целые недели мяса,
мечтали о монастыре и о
жизни за гробом.
Всю жизнь я
мечтал о значительных встречах с людьми, о настоящем общении, о соприкосновении душ.
Испорченный наследственным барством и эгоизмом философа и писателя, дорожащего прежде
всего благоприятными условиями для своего умственного творчества и писательства, я мало делал по сравнению с этими людьми для осуществления праведной
жизни, но в глубине своего сердца я
мечтал о том же, о чем и они.
На первый раз для Привалова с особенной рельефностью выступили два обстоятельства: он надеялся, что шумная
жизнь с вечерами, торжественными обедами и парадными завтраками кончится вместе с медовым месяцем, в течение которого в его доме веселился
весь Узел, а затем, что он заживет тихой семейной
жизнью, о какой
мечтал вместе с Зосей еще так недавно.
Не отвечаю за
всех моих товарищей, но в мою пятилетнюю дерптскую
жизнь этот элемент не входил ни в какой форме. И такая строгость вовсе не исходила от одного внешнего гнета. Она была скорее в воздухе и отвечала тому настроению, какое владело мною, особенно в первые четыре семестра, когда я предавался культу чистой науки и еще
мечтал сделать из себя ученого.
Я с судорожным нетерпением
мечтал о целой новой программе
жизни; я
мечтал постепенно, методическим усилием, разрушить в душе ее этот постоянный ее страх предо мной, растолковать ей ее собственную цену и
все, чем она даже выше меня.
Я
все мечтаю,
все мечтаю;
вся моя
жизнь обратилась в одну мечту, я и ночью
мечтаю.
Он
всю жизнь свою, каждый день может быть,
мечтал с засосом и с умилением о полнейшей праздности, так сказать, доводя идеал до абсолюта — до бесконечной независимости, до вечной свободы мечты и праздного созерцания.
Да, я жаждал могущества
всю мою
жизнь, могущества и уединения. Я
мечтал о том даже в таких еще летах, когда уж решительно всякий засмеялся бы мне в глаза, если б разобрал, что у меня под черепом. Вот почему я так полюбил тайну. Да, я
мечтал изо
всех сил и до того, что мне некогда было разговаривать; из этого вывели, что я нелюдим, а из рассеянности моей делали еще сквернее выводы на мой счет, но розовые щеки мои доказывали противное.
«Убьют, буду мучиться, страдать, и никто не заплачет!» И
всё это вместо исполненной энергии и сочувствия героической
жизни, о которой он
мечтал так славно.
— И должен благодарить, потому что эта идеальность тебя до добра не доведет. Так вот и просидишь
всю жизнь на меревском дворе,
мечтая о любви и самоотвержении, которых на твое горе здесь принять-то некому.
Это, говорит он, придет само собою — без зову; говорит, что
жизнь не в одном только этом состоит, что для этого, как для
всего прочего, бывает свое время, а целый век
мечтать об одной любви — глупо.
— Я боготворил бы Наденьку, — продолжал Александр, — и не позавидовал бы никакому счастью в мире; с Наденькой
мечтал я провести
всю жизнь — и что же? где эта благородная, колоссальная страсть, о которой я
мечтал? она разыгралась в какую-то глупую, пигмеевскую комедию вздохов, сцен, ревности, лжи, притворства, — боже! боже!
Молодой Бельтов, у которого и самолюбие было развито, и юное сознание сил и готовности, —
мечтал о будущем; у него в голове бродили разные надежды, планы, упования; он
мечтал об обширной гражданской деятельности, о том, как он посвятит
всю жизнь ей… и среди этих увлечений будущим пылкий юноша вдруг бросился на шею к женевцу.
Так
всю жизнь воображал он,
мечтая о Минне и Эрнестине.
Я оставляю Крутогорск окончательно: предо мною растворяются двери новой
жизни, той полной
жизни, о которой я
мечтал, к которой устремлялся
всеми силами души своей…
В Петербурге
все шло как-то совсем не так, как мне хотелось и о чем я
мечтал. Было серо, очень мало было ярких переживаний, мало кипения
жизни. Товарищи студенты были совсем не такие, каких я ждал. Печерников становился мне прямо неприятен.
— Надежда Корнильевна, — начал он, — об этой минуте я
мечтал в течение многих бессонных ночей. В ваших руках моя
жизнь и смерть. Я знаю, что вы замужем, но вас выдали насильно. А теперь молю вас, ответьте мне на один вопрос, от которого зависит моя судьба. Любите ли вы своего мужа? Скажете вы «да», я клянусь вам — мы никогда больше не увидимся! Но если вы скажете «нет» — о, тогда я вправе носить ваш образ в моем сердце как святыню и сделаю ради него
все на свете.
О последней он отзывался с величайшей почтительностью,
мечтал о том, как он окружит ее
всеми радостями
жизни. Это скоро расположило молодую девушку в его пользу.
Это незначительное само по себе происшествие особенно хорошо подействовало на меня, я бы сказал: укрепило. Так приятно чувствовать чей-то зоркий глаз, любовно охраняющий от малейшей ошибки, от малейшего неверного шага. Пусть это звучит несколько сентиментально, но мне приходит в голову опять
все та же аналогия: ангелы-хранители, о которых
мечтали древние. Как много из того, о чем они только
мечтали, в нашей
жизни материализовалось.
Во мне жило двое: один, узнав слишком много мерзости и грязи, несколько оробел от этого и, подавленный знанием буднично страшного, начинал относиться к
жизни, к людям недоверчиво, подозрительно, с бессильною жалостью ко
всем, а также к себе самому. Этот человек
мечтал о тихой, одинокой
жизни с книгами, без людей, о монастыре, лесной сторожке, железнодорожной будке, о Персии и должности ночного сторожа где-нибудь на окраине города. Поменьше людей, подальше от них…
Пусть совершатся
все эти внешние изменения, и положение человечества не улучшится. Но пусть только каждый человек сейчас же в своей
жизни по мере сил своих исповедует ту правду, которую он знает, или хотя по крайней мере пусть не защищает ту неправду, которую он делает, выдавая ее за правду, и тотчас же в нынешнем 93-м году совершились бы такие перемены к освобождению людей и установлению правды на земле, о которых мы не смеем
мечтать и через столетия.
— Так, — по голове. Раньше она
всё мечтала о геройской
жизни, о великих делах, а теперь, согласно со многими, утверждает, — даже кричит, — что наше-де время — не время великих дел и
все должны войти в простую
жизнь, посеять себя вот в таких городах!
Но вот мало-помалу наступило безразличное настроение, в какое впадают преступники после сурового приговора, он думал уже о том, что, слава богу, теперь
все уже прошло, и нет этой ужасной неизвестности, уже не нужно по целым дням ожидать, томиться, думать
все об одном; теперь
все ясно; нужно оставить всякие надежды на личное счастье, жить без желаний, без надежд, не
мечтать, не ждать, а чтобы не было этой скуки, с которой уже так надоело нянчиться, можно заняться чужими делами, чужим счастьем, а там незаметно наступит старость,
жизнь придет к концу — и больше ничего не нужно.
Кто-то другой взял
все лучшее в
жизни, этого другого любили те красавицы, о которых мы
мечтали в бессонные ночи, другой пил полной чашей от радости
жизни, наслаждался чудесами святого искусства, — я ненавижу этого другого, потому что
всю молодость просидел в кукурузе…
— А ты не знаешь, о чем? Перестань… ах, нехорошо!.. Может быть, не увидимся, Вася…
все равно… Одним словом, мне жаль тебя. Нельзя так… Где твои идеалы? Ты только представь себе, что это кто-нибудь другой сделал… Лучше бы уж тебе ехать вместе с нами добровольцем. Вообще скверное предисловие к той настоящей
жизни, о которой мы когда-то вместе
мечтали.
Многие ли из них не наполняют
всей своей
жизни одной внешностью, не утешаются в горе нарядами, не забываются за танцами, не
мечтают об офицерах?
Люди, присланные на
всю жизнь, и те суетились или тосковали, и уж непременно каждый из них про себя
мечтал о чем-нибудь почти невозможном.
Это писано в 1902 году, когда Толстой давно уже и окончательно утвердился в своем учении о смысле
жизни в добре. «Святые, каких можно себе только вообразить», разумеется,
всего полнее осуществили бы на земле тот «смысл добра», о котором
мечтает Толстой. Тем не менее он предпочитает грешное современное человечество, лишь бы существовали дети. Очевидно, в детях есть для Толстого что-то такое, что выше самой невообразимой святости взрослого. Что же это?
Катя глубоко задумалась. Она ведь
все это читала совсем недавно, — как же она не восприняла тогда, не почувствовала того, что написано так ясно и так страшно определенно?.. «Правый и виновный погибнут рядом, это будет не суд, не расправа, а катаклизм. Они ближе, нежели вы думаете»… И вот они пришли, — пришли именно такими, какими
все их предвидели, принесли то, о чем сама она
мечтала всю свою сознательную
жизнь. А она стоит, чуждая им, и нет у нее в сердце ничего, кроме ужаса и брезгливого омерзения.
И вот в минуту, когда это счастье было у нее в руках, счастье, которого она ожидала, о котором она
мечтала, человек, на которого она возлагала
все свои надежды возрождения на новой
жизни, отвергает ее.
Он обвинял, впрочем, в этом отчасти самого себя, он сожалел, что природа не наградила его более легким, веселым характером. Тогда бы он мог, по крайней мере, помириться с
жизнью, какова она есть, находить хорошее во
всех ее проявлениях, не требовать, быть может, невозможного, не
мечтать об идеалах, так как эти мечты приносят одни страдания.
Это была такая радость, о которой не смели и
мечтать бедные девочки. Теперь только и разговору было, что о даче. Говорили без устали, строили планы, заранее восхищались предстоящим наслаждением провести целое лето на поле природы.
Все это казалось таким заманчивым и сказочным для не избалованных радостями
жизни детей, что многие воспитанницы отказались от летнего отпуска к родным и вместе с «сиротами» с восторгом устремились на «приютскую» дачу.
Раскрасневшись, волнуясь до слез и смеясь, она
мечтала вслух о том, как она будет жить в Дубечне и какая это будет интересная
жизнь. А я завидовал ей. Март был уже близко, дни становились
все больше и больше, и в яркие солнечные полдни капало с крыш и пахло весной; мне самому хотелось в деревню.
Судьба, видно, неспроста привела ею сюда, после исповеди Аршаулову. На этой реке он родился, на ней вышел в люди, на нее спустил свой собственный пароход.
Вся его
жизнь пройдет на ней. Он другого и не желает. И ежели той же судьбе угодно дать ему силы — мощи послужить этой реке, как он всегда
мечтал, разве не скажет ему спасибо каждый забитый мужичонко, на протяжении
всего Поволжья? Ну-тко!
— Нет, не жаловалась… этого сказать нельзя… Но видите ли, на нее нападает какая-то грусть; она
все мечтает о Петербурге и вообще об иной
жизни, нежели та, которую она ведет здесь и в пансионе, — с расстановкой заметила Ядвига.
— Когда я
все эти месяцы
мечтала вслух, бредила, восхищалась своими планами, перестраивала свою
жизнь на новый лад, то почему вы не говорили мне правды, а молчали или поощряли рассказами и держали себя так, как будто вполне сочувствовали мне?
Однако… если бы тогда кто-нибудь раскрыл передо мною, выражаясь метафорически, «завесу будущего» и показал бы мне их теми, каковы они теперь, я был бы разочарован. Лично я не был ни заносчив, ни тщеславен. Я не
мечтал ни о богатстве, ни о карьере, ни о славе. Вообще, право, я был юноша довольно скромный. Если у меня были преувеличенные ожидания и гордость, то относились они к «моему поколению». Мне казалось, что во
всех нас есть какие-то зачатки, какие-то завязи новой и полной
жизни.